На работе всё было, как обычно.
А днём пришли Олеся и Ира. Обе были студентками «Педика» (нашего Педагогического института). Олесю я знал. С Ирой, как оказалось, уже общался зимой, хотя об этом и забыл. Тогда было труднее разглядеть её тело.
И вот они пришли, и Олеся сразу начала со мной общаться. Она, вообще, была очень активная. Если бы не она, я никогда не получил бы Иру в постель.
Мы с ней общались и общались. Она постоянно смеялась взахлёб над моими остротами, а Ира просто улыбалась. Вообще, она выглядела, как девушка «в себе». Не слишком общительная. Такую нужно активно «раскручивать», прежде, чем удастся трахнуть.
А я никак не мог оторвать взгляд от её груди. Бюст у неё был такой, что хоть прямо сейчас — на обложку «Плэйбоя». Лифчик она не носила, и её частично синтетическая майка плотно облегала её груди, слегка их сплющивая и подчёркивая соски.
Моё воображение сразу стало рисовать мне картину — вот она томно стягивает с себя майку, и эти груди, упруго колыхнувшись пару раз, застывают на месте с розовыми сосками, глядящими слегка врозь…
Ну, как здесь было не возбудиться нормальному мужику, любящему секс с женщинами?!
Но я, всё-таки, «протормозил». Не предпринял сразу ничего такого, чтобы задержать их и начать нечто, что удовлетворило бы моё разыгравшееся вожделение. Почему? Это уже — другой вопрос.
Мы поболтали, я им помог, чем надо, и они ушли. Но — недалеко. Возможно, Олеся сама что-то такое почувствовала. Не исключено, что и Ира — тоже. Наверное, это было то же самое, о чём сказала Юлина мама. Может быть, я даже правильно сделал, что ничего не предпринял и как бы предложил им самим решать — нужно им это или нет? В общем, через пару минут они вернулись под каким-то весьма условным предлогом Олеси.
Я стоял на крыльце и видел, как они шли вверх по переулку, а потом вдруг остановились, словно почувствовали мой призыв, коротко о чём-то переговорили и вернулись. И тут уж я не стал больше тормозить.
Мы вышли «поболтать» в дворик за нашим зданием. И очень мило поболтали. Они достали сигареты и угостили меня. И все мы закурили. И снова поболтали. И тут уж я подключил всё своё красноречие и обаяние на полную катушку. И с радостью заметил, что Ира не напоминает Олесе, что «им пора» и не смотрит на часы.
И Олеся похвасталась, что у неё есть мужчина, и он такой классный! Такой сильный, мужественный и уверенный. Ему уже больше 30. Если она нервничает, например, он скажет только слово — и всё! Она уже успокаивается. И при этих словах глаза у неё засветились.
А как он занимается любовью!.. Правда, он живёт не здесь — сейчас в Москве. Он — военный и часто перемещается по стране. И она хочет за него замуж. И, наверное, в конце концов, выйдет.
А здесь у неё тоже есть любимый. Вернее, не совсем здесь — в Ростове. Он приезжает иногда, и они так здорово проводят время!
И с обоими тебе очень удобно, — подумал я. — Один в одном городе, другой — в другом, и никак между собой не могут пересечься и узнать друг от друга, какая ты, действительно, замечательная девушка. А здесь у тебя постоянного «любимого» нет, ты предпочитаешь трахаться с мальчиками, которым можно пудрить мозги и ничем себя с ними не связывать.
В общем, modus operandi тёлки обыкновенной.
А Ира о своей личной жизни не распространялась, и вообще, почти всё время молчала. Выглядела всё такой же пассивной, но по-прежнему не намеревалась уходить. Иногда, правда, кое-что вставляла, да и я старался говорить с ней как можно чаще — всё время спрашивал её мнение, улыбался ей, и всячески выказывал симпатию.
Потом я сказал — как насчёт пройтись по пляжу?
Прекрасно! — ответила Олеся. И спросила, посмотрев на Иру — Ты как, Громова? Пошли?
Она кивнула, и мы, не спеша, начали спускаться по Каменной Лестнице.
Спустившись, вышли на песок перед морем, и присели метрах в 20-30 перед водой. И снова трепались о всякой всячине, в основном, связанной со взаимоотношениями полов. А о чём ещё говорить с девушками, которых хочешь? Признаться, я уже подумывал насчёт amour-a-trois. И я плавно направил разговор к теме насчёт того, что мешает людям получать от жизни полный кайф, без всяких тормозов.
И сказал, что. Скованность, ортодоксальные догмы нашего общества, которые конкретный индивидуум не решается отвергнуть, хотя ему нечего терять, кроме своих цепей и т.д.
Они подумали, посоображали, и потом Олеся спросила — что именно ты имеешь в виду?
И я сказал, что перечислять можно очень долго. Например, — видишь, какое небо?
Олеся посмотрела на небо, посмотрела, и говорит — небо прекрасное. Очень голубое. И что дальше?
А то, говорю я, что я смотрю на это бездонное небо и наслаждаюсь им, и чувствую себя частью Вечности. И так хочу поделиться с тобой этим ощущением! Но, если я сейчас предложу обычной девушке подойти и лечь на меня, чтобы наши биоритмы слились, усиливая друг друга, и мы получили многократный кайф от созерцания этого неба, то большинство меня просто не поймут. Или подумают, что я хочу их трахнуть, или, что я — извращенец.
Она посмотрела на меня, и было видно, что она находится в крайней степени изумления, и что мои слова зацепили её за что-то такое, о чём она раньше не думала, словно нажали какую-то кнопку у неё внутри.
И она говорит — а я вот вовсе не боюсь лечь на тебя!
Ну, так ляг! — сказал я ей и улыбнулся с некоторой подначкой.
Олеся была компанейской девушкой, не чурающейся смелых экспериментов. К тому же, она стремилась быть лидером в тандеме с Ирой. И она подошла ко мне и легла на меня.
И мы немного полежали так.
Я видел перед собой её лицо с симпатичной родинкой над верхней губой и сначала просто лежал с полуприкрытыми глазами, сливая наши биоритмы, а потом, когда они слились в достаточной степени, постепенно начал её гладить. Сначала — лицо, потом руки, плечи, ну, а потом уже перешёл на сиськи и задницу. И мы начли целоваться. Сначала — слегка, но очень скоро — взасос, вовсю подключая языки.
Сиськи у неё были объёмные — было за что взяться. И задница тоже. Вообще, вся она была такая — то, что называют «пышка». Атлетического сложения. А Ира была другой по антропометрическим показателям, как раз то, что я люблю. И я всё время представлял, как классно будет ей вставить, крепко держась за её груди, и как она будет кричать и плакать от наслаждения…
В общем, мы с Олесей вовсю занимались петтингом, а Ира сидела рядом, несмотря на то, что Олеся постоянно предлагала ей присоединиться и тоже лечь на меня. А она стеснялась, хотя было видно, что ей уже очень хочется и, вообще, она уже вся возбудилась, аж покраснела — наверное, вспомнила ощущения, которые возникают у неё, когда здоровый взрослый мужик вставляет в неё свой член и трахает её — туда-сюда, туда-сюда. И как она лежит и тащится оттого, что ей очень классно, и она такая сексуальная и — уже взрослая! Как-никак, 19 лет — может делать всё, что захочет!
А Олеся наслаждалась тем, что она может лежать на взрослом опытном мужике с эрекцией чуть ли не посреди бела дня и целоваться с ним, и обниматься и, вообще, делать, чего ей сейчас захочется. А её подруга — нет, у неё «кишка тонка».
Но тут она её недооценила. Ира походила-походила вокруг, и — присоединилась. Села на меня позади своей подружки. И теперь я уже целовался с Олесей, а гладил и массировал груди Иры, которые были на ощупь — просто супер!
В общем, эта групповая прелюдия продолжалась минут 15-20, но дальше дело сейчас пойти не могло, ведь было совсем светло, и людей вокруг было порядочно. Не устраивать же секс прямо при них!
И мы прервались, встали с песка, и пошли прогуляться. Я шёл и чувствовал, что некоторые мои позвонки едва целы, всё-таки, выдерживать на себе около 100 кг. — не шутка!
Но постепенно всё пришло в норму. Мы шли по Ленинской (наша центральная улица) мимо бесчисленных кафе и болтали, и мне было совершенно очевидно, что просто ничем этот вечер не закончится.
Я держал за руку Олесю, хотя с радостью послал бы её сейчас подальше, потому что запал на Иру, но потенциальная возможность переспать с ними обеими на одном свидании не позволяла мне сделать этого.
Я украдкой посматривал на Иру и чувствовал, что она всё больше злится на свою подружку, что она ведёт себя столь экспансивно — схватила меня за руку и не отпускает, хотя у неё, у Иры, прав на это не меньше.
Потом нам встретились какие-то Олесины знакомые, и она допустила ошибку — отпустила меня и начала с ними трепаться. Я, разумеется, подошёл к Ире и взял за руку её и заглянул в её глаза и понял, что эта самка уже, практически, готова к совокуплению. Дело за малым — дождаться темноты и остаться с ней наедине. Ну, или — с ними обеими.
Потом Олеся закончила, и я уже никого за руку не брал, поскольку ситуация получалась несколько запутанная, и я не хотел никого из них обидеть, и трахнуть хотел обеих тоже. Хотя Ира, конечно, была гораздо более в моём вкусе. Но попробовать секс с двумя женщинами одновременно было весьма заманчиво.
В общем, мы дошли до нашего парка культуры и отдыха, но отчаливать по домам они явно не собирались. Разогрелись уже, как надо. И им было совсем не всё равно, кого из них я сегодня с собой хочу утащить.
И мы зашли в магазин и купили полуторалитровую бутылку джин-тоника и что-то вкусное мучное, потому что уже проголодались. И пошли в обратном направлении, но кварталом выше.
Пришли на Октябрьскую площадь в самом центре города и сели на лавочку в скверике. Я в центре, они — по бокам. Я отвинтил пробку и мы с Олесей выпили, а Ира не стала, она это не любила.
Потом мы поболтали, покурили и стали целоваться с Олесей взасос. И мне показалось, что она это делает явно демонстративно, продолжает всё так же рисоваться перед лучшей подругой.
Потом я снова отвинтил крышку, и Олеся сказала Ире — ты чего, Громик (так она её иногда называла, хотя Ире это очень не нравилось и её раздражало)? Выпей с нами!
И Ира не захотела оставаться аутсайдером и выпила. И через пару минут стало понятно, в чём её проблема с алкоголем — от него она теряла контроль над собой.
Я повернулся к ней, и стал целоваться взасос уже с ней, держа руку на её очаровательном бедре, обтянутом коттоном. И почувствовал, что у неё просто «снесло крышу» — она смотрела на меня уже так, словно по уши влюблена и готова исполнить любое моё желание прямо здесь, несмотря на то, что ещё даже толком не стемнело… И я снова подумал — как трудно понять женщин! Днём она выглядела какой-то заторможенной, словно ей всё по фигу, и нужно повторить все подвиги Геракла, чтобы её хоть как-то заинтересовать собой, таким утончённым, остроумным и прочее…. Но стоило ей увидеть, как тот же мужчина, что ей по фигу, проявляет взаимный интерес к её подруге, как она тут же «включается» и уже вся изводится желанием. Скорее всего, ей и не важно, что за мужчина, главное — что он вдруг стал востребован. Причём той, с которой они «заклятые подруги».
В общем, минут 15 мы ещё сидели, и я целовался то с той, то с другой, постепенно отдавая приоритет Ире и уже весьма активно мял её груди, а она от этого только тащилась. И понимал, что, во-первых, её нужно срочно вести в свой офис или на пляж, пока она находится на пике возбуждения, а во-вторых, что Олеся, конечно, всё «просекла». И интересно — а как она поведёт себя дальше? Будет продолжать «бороться», просто удалится, или попытается подложить свинью и мне, и Ире? И она, как я и предполагал, выбрала вариант № 3.
Когда стало совсем темно, я сказал — ну что, девушки, пойдёмте на пляж, доводить до конца начатое? Я подготовился к такому варианту ещё днём, так что презервативы у меня были с собой — лежали в заднем кармане джинсов.
И мы встали и пошли (всё это было совсем рядом, минут 10 до пляжа, минут 5 до офиса). Но когда прошли один квартал, Олеся тормознула и произнесла сакраментальную фразу — пожалуй, слишком поздно! И посмотрела на Иру, давая понять на их языке условных сигналов, что они продинамили меня вполне достаточно и пора бы честь знать.
Но, конечно, для неё было уже действительно поздно, и тактика Олеси была явно проигрышной. Во-первых, Ира уже была возбуждена до крайности и воображение её вовсю рисовала те самые картины с мужиком, который её трахает; во-вторых, она упрямо решила это сделать, хотя бы Олесе назло, потому что та её без конца подначивала, и самолюбие её было уязвлено. В-третьих, я был начеку.
И я сказал Олесе спокойно и холодно, вежливо, но твёрдо посмотрев в глаза — ну, так езжай!
Она открыла рот, что-то мне возразить, но увидела, что мне всё ясно, как божий день, и обратилась к Ире — можно тебя на минутку?
Мы в это время стояли с ней уже в обнимку, и она глядела на меня не только влюблено, но и преданно, до такой степени у неё тогда съехала крыша. И, как бы извиняясь, отстранилась от меня и отошла в сторонку с Олесей. И та, конечно, начала ей «втирать», и пугать её, и давить. В общем, то, чем обычно занимаются такие тёлки, когда им очень хочется, чтобы всё было так, как хочется им — то есть, если ей предпочли другую, то пусть ни у кого ничего не получится!
Но Ира держалась молодцом или просто решила, что имеет право принимать решения самостоятельно, в любом случае, через минуты 3-4 она вернулась ко мне и обхватила меня своими руками и прижалась к моей груди головой. И её лучшей подруге не оставалось ничего, как поджать хвост и, получив с меня клятву, что с Ирой всё будет хорошо, и я доставлю её домой в целости и сохранности, исчезнуть в направлении остановки маршрутки.
А мы спустились до конца квартала, свернули налево и вот уже переходим дорогу, направляясь к крылечку моего офиса.
Ну и, конечно, тут у Иры сработал последний предохранитель, и она сказала: — Я так понимаю, мы идём заниматься любовью?
— Думаю, да, сказал я, целуя её в макушку.
— Вообще-то, у меня молодой человек есть, — сказала она.
«Который тебе уже месяца два не звонит, потому что трахает сейчас другую. А потом, когда она ему наскучит, снова возьмётся за тебя», — закончил я про себя, а вслух сказал: — Уверен, что у вас не очень серьёзные отношения, иначе ты бы сейчас не была со мной.
Довод был логичным, и она не нашлась, что возразить. И даже, вроде как окончательно успокоилась.
Тем временем мы оказались внутри, и я открывал дверь в библиотеку, — законное место для секса.
— И ещё, — сказала она — у меня менструация.
— Какой день? — уточнил я, вводя её за руку в читальный зал.
— Четвёртый.
— Думаю, ничего страшного, — сказал я, и про себя отметил, что, конечно, и страшного ничего нет, и железо надо ковать, не отходя от кассы. А если сегодня я с ней не пересплю, это уже никогда более не произойдёт. Олеся костьми ляжет, но не допустит этого, когда всё узнает. Найдёт для Иры «убедительные» аргументы. А то, что у них друг от друга «нет секретов», и завтра же днём Олеся будет знать обо всём во всех подробностях, у меня сомнений не возникало.
И вот я постелил на пол какой-то халатик, стянул с разомлевшей Иры маячку и её груди, действительно, упруго колыхнувшись пару раз, застыли на месте с розовыми сосками, глядящими слегка врозь. Тут же я стянул с неё и джинсы вместе с трусиками. Уложил её на пол. По-быстрому разделся сам. Раздвинул её ноги и быстро натянул презерватив, стоя перед ней на коленях. Потом простимулировал её руками, полизал и пососал её соски (так сказать, обозначил прелюдию), и, наконец, приступил к претворению основной части её девичьих грёз в реальное действие.
И едва я начал, как она закатила глаза и начала и стонать, и кричать, и бормотать что-то насчёт того, что я — самый любимый. Я положил её слишком близко головой к стене, так что, её макушка слегка билась об неё в ритме моих телодвижений, но она, конечно, этого не замечала — её предвкушения сейчас совпадали с реальным процессом, а как это действует, я прекрасно знал.
У меня было то же самое — пик желания совпал с максимумом возможностей, плюс я был под некоторым действием алкоголя, так что всё это было и зажигательно, и долго.
И вот, когда внутри меня всё сначала сжалось в одну точку, а потом взорвалось, и из меня брызнула сперма, чтобы реализовать одно из основных предназначений существования любой особи, цепь замкнулась. И я мгновенно понял, что здесь и сейчас подо мной должна лежать не эта, пусть и очень привлекательная физически, самка, а — совсем другая, та, что находится совсем в другом городе, в другой жизни и, вообще, в другом мире…
…Потом уже, один раз, Ира поняла если не всё, то многое. Она посмотрела на меня, как я сижу, застыв, и сказала — эй! Я здесь. Это сейчас я с тобой рядом!
Да, уж что-что, а интуиция у женщин просто убийственная…
А в тот раз, придя в себя и полежав в обнимку с заменой наиболее подходящей для меня биологически особи, я продолжил с ней.
И занимался сексом и так, и эдак, во всех позах, которые мне нравились, и делал это под всевозможными углами, со всеми допустимыми амплитудами и частотой. И, конечно, не мог не побаловать её языком, как красивую девушку. Всё это — практически в режиме non-stop.
И она всё кричала, и стонала, и называла меня самым любимым. В общем, за те примерно полтора часа, что мы там провели, я кончил три раза, и она — не меньше шести.
Потом я понял, что пора заканчивать, ибо мои запасы истощились, и гениталии саднило от столь напряжённой работы.
Мы оделись, причём Ира почти ничего не говорила, и было заметно, что от такого разнузданного секса она просто вконец ошалела и едва ли соображает, где она и с кем, и сколько, вообще, мужиков её трахало и удовлетворяло ртом. Но, по-моему, её это сейчас и не особенно занимало, она была полностью во власти своих ощущений, а не аналитических размышлений.
Далее мы вышли на улицу, я взял такси и повёз её на другой конец города.
В салоне я сидел и с тоской смотрел на скудные огни небольшого города за окном. А она прижалась ко мне и полулежала в забытьи и выглядела такой счастливой, удовлетворённой и доверившейся своему кавалеру.
Потом мы приехали, я доставил её на четвёртый этаж, и когда она, открыв дверь своей прихожей, обернулась ко мне за прощальной фразой и поцелуем, подумал, — а зачем, собственно?
Зачем её целовать и что-то говорить?
Но — поцеловал и сказал: я тебе позвоню. Послезавтра.
Ведь лучше секс без любви, чем — ни любви, ни секса. Ведь верно?
 |
 |
 |
